В рамках семинара на одной из лекций была рассказана очень трогательная быль, которую можно назвать «Спасите мой нигун».  Эта история стала эпиграфом для интервью с доктором Мордехаем Юшковским, инспектором Министерства просвещения Израиля по преподаванию идиша, академическим директором Международного центра по изучению языка и культуры идиш при Всемирном еврейском конгрессе в Вильнюсе (Литва), автором десятка статей в израильской и мировой прессе.

IMG 0129Нигун (ивр. ניגון‎) - понятие, означающее “напев без слов”. Иногда исполняются цитаты из священных писаний или классических текстов иудаизма - методом распевания и повторения. Чаще всего нигун - это импровизация, но они могут быть и стилизованы в виде еврейской молитвы-плача, но встречаются и веселые мелодии.

В 47 году, когда Московский театр ГОСЕТ вернулся из эвакуации, они начали свой новый сезон спектаклем «Фрейлехс».
В один из дней в театре появился незнакомый мужчина, спрашивая, где он может увидеть Михоэлса и поговорить с ним. На что ему ответили, руководитель театра очень занят и не сможет его принять.
По чистой случайности Михоэлс проходил мимо и поинтересовался: кто это и что ему нужно.
Мне нужно пять минут Вашего времени,- сказал мужчина.
И рассказал такую историю...
Много лет назад в нашем местечке (Винничина, Украина) была моя свадьба. И было семь дней пиршества. На седьмой день все были уже уставшие и изнеможенные.
Вдруг приходит какой-то странник пророческого вида и спрашивает:
А что здесь происходит?- Это свадьба..., - ответили гости.- Это такая свадьба? Я хочу подарить вам нигун.
И когда заиграла музыка, и он начал петь, пришло такое веселье, что пели и танцевали все. И так хорошо не было ни в один из семи дней.
Тогда ко мне подошёл мой отец и сказал: «Сын, запомни этот нигун и передай своим детям».
Я приехал к вам сказать, что из всего моего рода после войны остался живой только я. И мне некому его передать. Так я прошу Вас, спасите мой нигун.
Михоэлс задействовал этот нигун в первом послеэвакуационном спектакле «Фрейлехс» в Москве.

А саму историю нам пересказал Мордехай Юшковский, которому наши вопросы...

— Если бы вам сказали: коротко представьтесь, пожалуйста, то что бы Вы сказали о себе?

— Прежде всего, я еврей. Когда меня просят идентифицировать себя, то я никогда не скажу, что я израильтянин. Не поймите превратно - я очень горд тем, что я живу в Израиле, очень люблю свою страну, я занимался подпольной сионистской деятельностью до отъезда в Израиль.

Но, первым делом, я еврей, а потом уже израильтянин. И не наоборот, как думают о себе большинство из израильтян. Для меня этот порядок слов принципиально важен.

И второе - скажу, что я восточно-европейский еврей, чем особенно горжусь, этим самым я подчеркиваю свои корни и глубину наследия моих предков.

— Мы знаем, что Вы доктор лингвистики, закончили аспирантуру Бар-Иланского Университета и проводите тренинги, мастер-классы, курсы идиш по всему миру. Как язык идиш стал вашей профессией?

IMG 0092— Если скажу, что я закончил экономический факультет Московского института железнодорожного транспорта, то, безусловно, всех удивлю, что моей профессией стал язык идиш. Детство провел в Виннице и Бердичеве. И помню, как старые евреи, собираясь в винницком парке летними теплыми вечерами, часами сидели и говорили на идиш. То есть, они собирались годами на протяжении десятилетий в одном и том же месте и разговаривали. А я думал, как у них темы не заканчиваются? О чем они могут бесконечно говорить? Я мало что понимал, но мелодика разговорного идиш меня покорила и, как оказалось, навсегда. Когда человек что-то рассказывает на идиш - в этом рассказе есть внутренний диалог: он сам себя спрашивает и сам себе отвечает. Этого нет в других языках. Особенно привлекает красочность этого языка, он стал самым дорогим для меня.

И когда меня спрашивают: где ты учился? то я отвечаю: «…когда я был молод, учиться было негде, потому мое еврейское образование - оно с чердаков и из подвалов». Объясню мой ответ. Я помню, когда умирали старые евреи, у них оставались книги, а иногда это были целые библиотеки. Их дети и внуки уже не могли читать на идиш, но знали, что их можно принести к моему дедушке на винницкую Иерусалимку. По этим-то книгам я, ковыряя букву за буквой, и научился читать. Впоследствии начал писать на идиш. И уже с 1986 года печатался в единственном на то время еврейском московском журнале «Советиш Геймланд». Проживая в Москве после окончания института, я еще два года работал в редакции этого журнала. В 1989 переехал жить в Израиль. А за месяц до отъезда мы с друзьями подпольно провели первый в СССР семинар по языку и культуре идиш, пригласив людей из 18 городов страны. Приехали 56 человек и 5 профессоров из университета Бар-Илана (Израиль).

Приехав в Израиль в августе 1989 года, я поступил в аспирантуру университета Бар-Илан на кафедру идиш и, таким образом, стал специализироваться на идиш.

— Вы упомянули о винницкой Иерусалимке. Нашим читателям будет интересно узнать, что это за район.

— Это старый еврейский квартал в Виннице на берегу Южного Буга, который и сейчас так называется. Есть такая область в лингвистике, которая называется еврейская топонимика. «Топос» - это место, а «нимос» - это имя. У евреев всегда была традиция - давать местам свои имена. А так как тяга евреев к Иерусалиму была извечной и постоянной, он же был недосягаем, то приближали Иерусалим к себе. И каждый центр учености, где было сосредоточение иешив и синагог, называли Иерусалимом. Например, Бердичев называли Иерушалаим де-Волынь, Вильнюс - Иерушалаим де-Лита, а Винница была Иерушалаим де-Подолье. Таким образом, на Южном берегу Буга этот район по сей день называют Иерусалимка.

— Может этот вопрос прозвучит как общий, и все-таки... На что повлиял в вашей жизни язык идиш?

— Абсолютно на все. Наверное, моя жизнь была бы диаметрально противоположной, если бы не идиш. Я себя считаю счастливым человеком, потому что я занимаюсь тем, что я люблю. И я вижу в этом свое предназначение и посвятил этому целиком всю свою жизнь. Идиш повлиял на образ моих мыслей, язык выражения, род занятий. Даже когда я говорю на других языках я слышу сам себя, говорящим на идиш. И это как бы повлияло на то, что я продолжаю сегодня жить прошлым. Для меня прошлое имеет большее значение, нежели настоящее.

IMG 0103 1— Кстати, многие считают идиш языком еврейского прошлого. Согласны ли вы с таким мнением? И что идиш может сказать будущим поколениям?

— Я из прошлого черпаю богатство знаний, но не считаю, что это язык прошлого. Когда-то я был дружен с еврейским писателем из Вильнюса, родившимся в 1913 году, которому принадлежат слова: «Если бы 100 лет назад нам сказали, что дети будут бегать по улицам и говорить на иврите, то мы рассмеялись бы им в лицо». Тогда это было таким же невероятным, как и то, что сегодня происходит с идишем. Но самое невероятное стало былью. В те времена иврит был языком еврейской аристократии. И в будущем таким же станет идиш, и я вижу первые ростки этого процесса. Сегодня множество молодых людей учатся в университетах и летних школах, узнают идиш через клезмерскую музыку, через фестивали еврейской песни. Они возвращаются к миру своих прабабушек и прадедушек.

В своей Нобелевской речи Исаак Башевис-Зингер отметил: «Идиш еще не сказал своего последнего слова». И сегодня в Израиле я вижу, что идиш начинает формировать еврейскую составляющую в израильской самоидентификации.

Если вы спросите подавляющее количество израильтян, кем они себя определяют, то они скажут «Израэли», а не «Иегуди», потому что последнее ассоциируется с ультра ортодоксальным еврейством. Израэли - это новый этнос. Так вот идиш - это то, что помогает им осознавать себя евреями и связывает с предыдущими поколениями.

В частности то, чем я лично горжусь больше всего, что за последние 10-12 лет сумел создать сеть курсов по языку и культуре идиш в самых престижных местах Израиля, на которых в среднем за неделю обучается 2500 человек. Сегодня эта аудитория больше той, где не в академических рамках изучают литературу иврит. Туда приходят сотни людей, которые выросли в атмосфере галута, атмосфере отрицания диаспоры и идиша. Они, приходя ко мне, зачастую как бы исповедуются, говоря: …когда мои папа - из Украины и мама - из Литвы говорили дома на идиш, я стеснялся пригласить своих друзей в гости… Или: …когда я слышал, как родители начинали говорить на идиш на улице, то переходил на другую сторону, чтобы не казалось, что я с ними… А сегодня, когда этих родителей уже нет, они чувствуют образовавшийся в душе вакуум. Они поняли, что ничего не знают о жизни и мире своих родителей и больше не у кого спросить. Приходя же на курсы идиш, организованные мной, они с удивлением обнаруживают, что ранее чураясь этого языка, сегодня они понимают его, слушая лекцию по литературе. Их сотни и тысячи, которые приходят за этим утраченным культурным пластом своих родителей.

Для израильтян я всегда цитирую одного из отцов - основателей государства Израиль - Игаля Алона, который сказал: «Народ, забывший свое прошлое - его настоящее туманно, а будущее вообще сомнительно». Поэтому я твердо убежден - невозможно планировать свои действия сегодня и в будущем без знания и уважения прошлого.

И считаю основным, что я могу сделать - вернуть тысячи израильтян к своим корням через идиш. Ведь, чем больше говорят, что идиш умирает, тем больше я вижу интерес к нему. Это процесс абсолютно нерациональный. По идее, языка идиш должно становиться меньше, а интерес к нему на самом деле возрастает.

— Чувствуете ли вы себя тем евреем из местечка, который пришел к Михоэлсу в Москву и попросил его спаси нигун?

— Да, совершенно верно, именно это я и пытаюсь сделать. Цель создания нашего Центра идиш в Вильнюсе - это прийти уже даже не ко второму, а к третьему поколению людей, которые не говорят на языке своего народа. И вернуть им их историческую память, их исторические корни. Не дать им забыть культуру, язык и мелодику языка, на котором говорили их пра-родители. Это и есть сохранить нигун. Я рациональный человек и не считаю, что когда-то вдруг все начнут говорить на идиш, хотя тоже - иди, знай..., но тем не менее я хочу, чтобы дети в том же детском саду знали, что именно на этом языке говорили их дедушки и бабушки. Из этого языка происходят их культурные корни. Чтобы дети запомнили какую-нибудь песенку на идиш. И никто сегодня не знает, к достижению каких целей эта песенка может привести ребенка в будущем.

— Назовите имена авторов, которые заслуживают особого внимания и чьи произведения современный читатель должен обязательно знать?

— Кроме классиков, конечно, необходимо прочитать Башевис-Зингера. Я бы не назвал его самым великим романистом, но я абсолютно обоснованно могу назвать этого писателя величайшим еврейским рассказчиком. Ему нет равных в искусстве подачи еврейского рассказа.

Непревзойденный писатель, которого совершенно незаслуженно предали забвению - Шолом Аш. Это автор 39 исторических романов. Если хотите, это еврейский Лев Толстой, основоположник литературно-исторического жанра. Иосиф Опатошу - так же автор исторических романов.

Среди советских еврейских писателей - Дер Нистер, который родился в Бердичеве и был гением в жанре символизма, за что советская власть его ненавидела. Давид Бергельсон, который жил здесь в Киеве и стал основоположником импрессионизма в еврейской литературе.

Есть множество еврейских писательниц женщин, чьи имена практически неизвестны. А, нужно признать, женская поэзия и проза наложили великий отпечаток на культуру идиш. И мне хочется, чтобы эти имена были хотя бы на слуху. Мне действительно хочется, чтобы их читали. Пусть в переводах, но чтобы их произведения касались умов и сердец людей.

А в целом - это тысячи имен, которые представили богатство еврейской литературы и нашу культурную мозаику.

И зачастую мне кажется совершенно напрасным, когда здесь в Украине в еврейских школах преподают израильских авторов имена которых этому ученику и его родителям абсолютно ничего не говорят. И в то же время ученик этой школы понятия не имеет кто такой Давид Гофштейн или Гершел Полянкер, которые жили и творили в его родном городе, здесь и на этих улицах и об этих людях, и писали о мире его дедушек. Ребенка обучают чему-то далекому, что для него не известно во всех смыслах и не говорят о своей культуре - национальной и семейной.

— Интересно, что школа «здесь» говорит о литературе «там», а вы находитесь «там» и говорите о литературе «здесь».

— Да, интересно (смеется). Совершенно верно.

— Какой из литературных персонажей вызывает у вас особенную теплоту и ближе всего вам.

— Это очень хороший вопрос. Герой небольшого рассказа для детей Иосифа Башевиса-Зингера - Гимпл Там («Гимпел-дурень Gimpel the Fool), который перед каждым из нас ставит очень тяжелые дилеммы. Действие происходит в местечке Фрамполь (Польша), где есть мальчик-сирота, жизнь которого превращается в ад только по одной причине - он всем верит. И когда окружающие видят наивность Гимпла, его все начинают обманывать.

Это один из двух рассказов Башевиса, входящий в программу по литературе иврит (в переводе, конечно) для израильских школ на аттестат зрелости. Я часто прихожу в школы в качестве инспектора именно тогда, когда изучают этот рассказ на уроках литературы. И спрашиваю: дети, скажите, как вы думаете, этот сирота, который всем верит, он праведник или идиот? Естественно дети хором отвечают - идиот!

Для меня же он величайший праведник. Он задается тремя вопросами, свидетельствующими о том, что его моральные качества недосягаемо высоки. Первый вопрос: «Ведь все местечко знает, что я сирота. Но разве люди будут обманывать сироту?». Второй: «Если все в местечке говорят, то разве все могут быть лгунами?». И третий: «Если человек приходит в синагогу, кладет руку на Священную книгу и клянется клятвой, то разве он может быть в этот момент не искренним и врать самому себе и Богу?».

Вот на эти три вопроса Гимпл Там всю жизнь ищет ответы и не может понять, что далеко не все люди на уровне его морального понимания жизни.
Он приходит к раввину и спрашивает его: так что, я действительно глупец?
— Почему ты так думаешь? - уточняет раввин.
— Все так говорят...

Тот отвечает ему одной фразой, которая есть суть еврейского миропонимания:
— Нет, это не ты глупец. Это они глупцы, которые тебя обманывают. Лучше всю жизнь прожить глупцом, чем один час злодеем. Те, кто тебя обманывают, они теряют свой Ойлэм Хабе - грядущий мир, свою вечную жизнь. 
 
Этот короткий, казалось бы, простой рассказ, где затронуты глубокие философские и моральные дилеммы и поднимает их мой любимый и трогательный персонаж Гимпл-дурачек.
 
— Благодарю Вас, что Вы поделились этим с читателями "КЕ". И последний вопрос - знаете ли вы о каком-то серьезном плане возрождения языка идиш в мире? Если, да, то расскажите. Если нет, что предполагаете, из каких пунктов он должен состоять, на сколько лет может быть рассчитан и в какой среде осуществиться?
 
— На самом деле есть много организаций, которые занимаются такой работой. Например, сейчас в Нью-Йорке активно возрождается интерес к идишу и мы подключены к этой работе, чтобы организовать дистанционное изучение языка для желающих.
 
Так же приятно отметить, что в США есть молодежные движения, которые организовывают так называемые Идиш-фарм. Они выезжают на неделю за город и говорят только на идиш. Есть много интернет проектов, ведь ностальгия по идишу - это часть этой большой исторической панорамы сегодняшнего дня.

Но особенную силу имеет искусство - театральные и музыкальные фестивали, фестивали литературного творчества и клезмерские коллективы собирают множество людей. Например, когда в Польше проходит фестиваль Башевиса-Зингера, собираются тысячи молодых людей и по статистике евреев среди них только полпроцента. Все остальные - не евреи.

Наш Международный центр идиша, созданный полтора года назад в Вильнюсе Всемирным Еврейским конгрессом, поставил перед собой задачу - разработать курс для дистанционного изучения языка и мы в ближайшее время займемся именно этим. Конечно, наша цель - покрыть весь мир подобными семинарами, который сейчас прошел в Киеве. Сегодня уже наша география от Сибири до Южной Америки. Мы провели семинары в Новосибирске, Екатеринбурге, в Тбилиси, в Монтевидео (Уругвай) и в Буенос-Айресе (Аргентина).

Как однажды мне сказал мой, теперь покойный, учитель, которого я пригласил на тот первый подпольный семинар по языку и культуре идиш в Москве: если мы приедем на подобный семинар, то сколько человек вы думаете сможете собрать? Я ответил: 50-60. Позже профессор в книге своих воспоминаний написал: говорят 60 - имеют в виду 30, а если будет 10, то разве плохо?

Поэтому я всегда знаю, сколько бы семинар не собрал людей - всегда найдется 3-5 человек, которые впоследствии будут заниматься и углубленно изучать, начнут читать на идиш и приедут еще раз на подобный семинар.

По началу, собирая семинары тут в Украине по 70 человек каждый, мне казалось, что люди приезжают, чтобы отдохнуть, поесть, попить и что это никому не интересно... Однако, мой учитель всегда говорил, что из этих 70 всегда есть 5, ради которых это стоит делать.

И потому мы всегда начинаем с малого и не замахиваемся на большие проекты. Но видим - если мы сумели за прошлый год привезти в Вильнюс 850 преподавателей, половина из которых были из Израиля, и дали им такой четырехдневный семинар, то уже сейчас мы от них получаем запросы на проведение подобных семинаров в их учебных заведениях.

То же самое, я думаю, будет и здесь. Мы обязательно увидим цепную реакцию. Украина для нас особенно важна, потому что здесь есть крупная еврейская община и, что особенно важно, есть поддержка Министерства образования и науки Украины для осуществления совместных проектов.

Беседу вела Татьяна Критенко

 

Go to top