Мечтатель из гетто

Израиля еще не существовало, но он так мечтал о нем, что создал его в своих книгах. Писатель из литовского гетто Авраам Мапу, оказавшийся последним еврейским пророком.Abraham Mapu

В 1881-1882 годах после убийства народовольцами Александра II по Российской империи прокатилась волна массовых еврейских погромов. В ответ на антиеврейские выступления возникло сионистское движение, способствующее возвращению евреев в Эрец-Исраэль и созданию там сельскохозяйственных поселений. Движение получило название «Ховевей Цион», или «Любящие Сион» – в честь названия романа Авраама Мапу «Любовь в Сионе» – самой популярной книги еврейской литературы второй половины ХIX века. Многие из членов «Ховевей Цион», начитавшись произведений Мапу, приехали в Израиль с первой волной репатриации в 1882 году, а 14 мая 1948 года Декларацию независимости Израиля зачитал еще один горячий поклонник творчества Мапу – первый премьер-министр еврейского государства Давид Бен-Гурион. Как однажды сказал Амос Оз, в Израиле «все действительно родилось из книг».

Феномен Авраама Мапу тоже в определенном смысле родился из книг. Он был сыном образованного, но бедного учителя из хедера в Ковно – ныне литовский Каунас, – который с детства поощрял страсть своего сына к чтению и тратил почти все заработанные деньги на покупку книг. В 1820 году, в возрасте 12 лет, Авраам Мапу поступил в ешиву, где продемонстрировал безупречное знание Талмуда и еврейского закона. Позже он увлекся еврейской мистикой и стал изучать каббалу.

У гениального мальчика появился план – к 16 годам он должен стать величайшим каббалистом, способным становиться невидимым для других людей. Он возьмет в руки суму и посох, обернется невидимкой и отправится странствовать по свету, чтобы изучать жизнь, наблюдать, запоминать и записывать собственные впечатления. В одном из каббалистических трактатов юноша вычитал, что можно стать невидимым, если найти на горе череп, набить его землей и вырастить цветы, головки которых пробивались бы из пустых глазниц. Говорят, что Мапу действительно проделал весь этот ритуал, после чего гулял по городу, уверенный, что его не видит ни одна душа.

Странником-каббалистом Авраам не стал. В 17 лет он женился и через своего тестя познакомился с раввином Илией Роголером – обладателем обширной библиотеки с книгами на немецком, латинском и греческом языках. Бывая в его доме, Мапу заинтересовался изданием Псалмов с переводом на латынь и одолжил книгу у рабби. Молодой человек, который до этого не видел в глаза даже латинского алфавита, сумел по этой книге быстро выучить язык древних римлян. В процессе своего обучения он понял, что недостаточно хорошо знает библейские тексты и их комментаторов, и принялся с жадностью изучать Танах, библейскую экзегетику и труды средневековых раввинов-философов, более всего почитая комментарии на Пятикнижие Моисея Авраама ибн Эзры.

От новых знаний молодого Мапу бросало из стороны в сторону: то он принимался – с большим успехом! – учить немецкий, французский и русский языки, читать популярные романы и сближаться со сторонниками еврейского просвещения, Хаскалы, то вдруг возвращался в каббалистику и с головой уходил в хасидизм. Наконец увлечение идеями Хаскалы возобладало – Мапу постепенно вошел в круг маскилим. В 1832 году он уехал в немецкий Георгенберг, где был частным учителем в богатой еврейской семье. Затем он преподавал в Ковно и Вильно, а в 1837 году оказался в центре литовской Хаскалы, городе Россиены.

В Россиенах Мапу учительствовал семь лет. Там он познакомился с писателем Шнеером Заксом и с поэтом и переводчиком Леоном Мандельштамом. Закс помог Мапу проникнуть в глубины еврейской средневековой философии, а Мапу в ответ поделился с ним своим замыслом: написать исторический роман на иврите в стиле «Парижских тайн» Эжена Сю, действие которого происходило бы в библейские времена. Заксу эта идея понравилась. Увидев в Мапу человека, обладающего острым умом, завидной эрудицией и писательским талантом, он стал убеждать его посвятить себя литературе. Мапу слушал известного писателя, затаив дыхание, и при этом с горькой усмешкой. Бедность, в которой он прозябал, крепко связывала его по рукам и ногам, не позволяя тратить время на то, что не может принести заработка.

В 1844 году Авраам Мапу вернулся в Ковно и стал учителем немецкого и иврита в местной казенной еврейской гимназии. Новая должность позволила ему немного улучшить свое финансовое положение. Постепенно, как и советовал Закс, Мапу все больше отдавался литературному труду, работая над романом из жизни Древнего Израиля. В это время удалось разбогатеть младшему брату Авраама, Маттафию. Он начал поддерживать начинающего романиста деньгами, что позволило Мапу впервые в жизни вздохнуть свободно и, не думая о средствах выживания, посвятить себя творчеству.

В 1853 году роман «Любовь в Сионе» – «Ахават Цион», о котором мечтал Мапу, был дописан и напечатан за счет автора. Основываясь только на текстах из Танаха и ивритских источников, Мапу изобразил библейский край, где евреи живут свободно, занимаются земледелием и наслаждаются прелестями сельской жизни. В центре сюжета любовь двух героев – Амнона и Тамар, которые преодолевают множество препятствий, злодейств и интриг, чтобы быть вместе.

Мапу стал первым писателем-беллетристом, сделавшим библейские времена сценой для романтической истории любви и рассказавшим ее языком Танаха. И это был не Танах Закона, к которому привыкли в ешивах, а Танах людей – с их радостями и горестями, надеждами и поражениями, любовью и коварством. Мапу хотел, чтобы евреи с помощью его книги хотя бы в воображении вернулись в этот живой мир родной земли и покончили с жизнью в гетто.

Но не только место действия волновало Мапу. Прежде всего это был роман на иврите – языке, в котором он видел надежду на будущее еврейского общества, языке, который когда-нибудь объединит евреев, разбросанных по разным частям света. Первый исследователь новой ивритской литературы Нахум Слущ писал, что роман «Сионская любовь» приобрел бешеную популярность и «проник» даже в синагоги. «Молодежь увлекали и зачаровывали поэтические описания, – писал он. – У всех напрашивалось сравнение между былым величием и окружающим убожеством. Литовские леса стали свидетелями удивительного зрелища. Учащиеся прогуливали занятия в раввинистических академиях и уходили туда, чтобы тайком читать роман Мапу. Они как будто вновь погружались в дни былой славы».

Писатель Аврахам Паперна, чья юность пришлась на зенит славы Мапу, вспоминал: «Трудно изобразить, какое впечатление произвел на нас первый еврейский роман “Ахават цион”. Из однообразно серой, копеечно меркантильной, мучительно гнетущей копыльской атмосферы мы чародейскою рукою вдруг перенесены были в невиданно чудную землю – Палестину времен расцвета ее культуры и поэзии».

Вслед за «Любовью в Сионе» Мапу написал роман на современном материале – «Ханжа», или «Аит Цавуа». В нем описал противостояние между идеями Хаскалы, которые стремятся вырвать евреев из гетто с помощью европейского образования, и хасидизмом, тянущим евреев в изоляцию. Реалистическое изображение быта и нравов черты оседлости было восторженно принято многими читателями. Однако роман сильно разозлил и восстановил против себя ортодоксальные круги, в которых на долгое время прозвище «Мапка» стало синонимом вольнодумца. С особенной силой на роман Мапу обрушился Мойше Лейб Лилиенблюм – писатель и публицист, бывший в оппозиции к движению Хаскала. Он писал, что Мапу – всего лишь один из «мечтателей», чья вера в иврит и в высокий интеллект без исполнения заповедеей иудаизма не принесет еврейскому народу ничего хорошего.
Алексей Сурин
jewish.ru

Go to top